Эдна О`Брайен - Деревенские девчонки

– Нет. Рассыпала немного сахара. – Я не хотела рассказывать ей о моей оплошности, но побоялась и промолчать, потому что мистер Бёрнс мог упомянуть этот случай, если бы сегодня ночью в кровати она спросила бы его, что он обо мне думает.

– И сколько сахара, милочка? – Её лицо тут же изменило выражение, с него сразу же исчезли поджатые губы.

– Совсем немного, – сказала я примирительно.

– Теперь тебе надо учиться аккуратности. Мистер Бёрнс и я никогда ничего не переводим зря. Ну что, дорогая, ты будешь осторожна?

Ничего не переводят зря, а она набивает себя бисквитами.

– Буду, – ответила я.

Я смотрела не на её жирно-бледное лицо, а на верхнюю пуговицу её жёлтого костюма из ткани джерси. Костюм был очень дорогой, но весь покрыт пятнами. За ухом она носила карандаш, острый конец которого торчал из её чёрных с сединой волос. Ей было около пятидесяти лет.

Чуть позднее пришла помощница, работавшая только днём. Мистер Бёрнс представил меня ей. Её звали Джой. Поблекшая маленькая женщина в чёрном пальто и чёрной шляпе, которая уже начинала отливать зеленью. Она скрылась в прихожей, и я услышала оттуда её кашель. Кашляла она с натугой. Из-за чрезмерного курения, объяснила она потом мне.

Около одиннадцати появился мальчик-посыльный.

– Вилли, ты опять опоздал, – сказал мистер Бёрнс, взглянув на висевшие на стене железнодорожные часы.

– Моя мама приболела, сэр, – ответил Вилли, выговаривая слова на местном диалекте.

В нагрудном кармане куртки у него оказались расчёска и губная гармошка, он взял швабру и принялся драить пол. Так я познакомилась со всеми своими коллегами, за исключением большой чёрной кошки, которой я побаивалась. Мистер Бёрнс рассказал мне, что он запирает её на ночь в магазине, когда там появляется много мышей. В половине двенадцатого он отправился выпить стакан чаю.

– Привет, – сказал Вилли, слегка мне подмигивая. Мы с ним сразу же стали друзьями.

– Она наверху? – спросил он.

– Кто?

– Миссис Бёрнс.

– Да, ушла туда несколько часов назад.

– Она тётка в порядке. Не бойся её.

– Мы можем попить чайку? – прошептала ему я. Я мечтала о бисквитах и о том, какой я бы взяла первым, если бы она была настроена протянуть мне коробку с ними хотя бы пару раз.

– Боюсь, это хозяйская привилегия.

В этот момент зашёл клиент и попросил большой пакет кукурузных хлопьев. Вилли достал их вместо меня. Эти пакеты стояли очень высоко на полке, так что он был вынужден придвинуть лестницу-стремянку. Лестница была довольно хлипкой, и у меня закружилась голова от одного взгляда на неё.

Потом он показал мне, где лежат какие продукты и сопутствующие товары, гвоздика и мятные лепёшки, пакеты с сухими супами и прочие мелочи, которые я могла бы не сразу найти. На почтовой открытке я записала цены на самые ходовые товары вроде чая, сахара и масла. В этих занятиях медленно проходили утренние часы, пока не зазвонили к обедне. Во время молитвы Вилли не переставал хихикать. Потом он достал из кармана открытку с полуобнажённой красоткой и сказал:

– Она похожа на вас, мисс Брэди.

Поскольку я была лет на пять старше его, я ничуть не возражала против его слов.

– Проголодалась, милая? – спросила миссис Бёрнс, выходя из подсобки. Я ответила, что проголодалась, хотя на самом деле мы с Вилли съели по паре пончиков и по куску ячменного сахара, пока мистер Бёрнс пил свой чай. За всё съеденное я положила деньги в кассу. Касса представляла собой встроенный в кассовый аппарат металлический ящик, и каждый раз, когда её открывали, она издавала резкий металлический звук, так что никто не мог открыть её потихоньку. На передней панели кассового аппарата были небольшие кнопки с цифрами на них, и с их помощью оператор набирал необходимую сумму, вносимую в кассу.

Мои пальцы стали липкими от взвешивания сахара, поэтому я спросила, могу ли я подняться наверх и вымыть руки. Мне было до смерти любопытно заглянуть в их комнаты. Дверь в их спальню была наполовину приоткрыта. Мне были видны часть покрытого ковром пола и неприбранная кровать с кучей пушистых мягких розовых одеял на ней. На тумбочке рядом с кроватью лежали коробка шоколадных конфет и номер журнала под названием «Поле и речка».

Ванная комната тоже была в беспорядке, на полу валялись полотенца, на краю ванной стояла открытая банка с тальком. Я вымыла руки и посыпала их бесплатно тальком с лавандовым запахом.

Внизу в прихожей, когда я надевала пальто, я обратила внимание, что миссис Бёрнс рассматривает две тарелки с обедом, который уже приготовила Джой, уборщица. На каждой тарелке было по куску курицы и картофельный салат. Миссис Бёрнс взяла с одной тарелки куриную грудку и переложила её на другую тарелку. Потом на освободившееся место она положила куриную ножку. Опустившись за стол, она пододвинула к себе тарелку с нежным белым мясом. Я кашлянула, чтобы обратить на себя внимание.

– Скажи мистеру Бёрнсу, чтобы он закрыл за тобой дверь и шёл обедать. Бедное существо, он, должно быть, проголодался, – сказала она.

«Существо», – повторила я про себя и подумала, видел ли он хоть раз её махинации с обеденными порциями.

– Хорошо, миссис Бёрнс. Всего доброго.

– До свидания, милочка, – ответила она мне с полным ртом.

По дороге к своему новому дому я раздумывала о Бёрнсах и их совместной жизни. Я готова была держать пари, что она ест в кровати шоколад, согреваясь тремя бутылями с горячей водой, мистер Бёрнс, лёжа на боку, читает «Поле и речку», а громадная чёрная кошка караулит на первом этаже мышей.

Глава шестнадцатая

Спустя месяц наступила Пасха. В витрине цветочного магазина на углу появились лилии, а статуи в часовне были задрапированы пурпурными тканями. В Страстную пятницу ни один магазин не работал, повсюду царила скорбь. Пурпурная скорбь. Смертная скорбь. Бэйба сказала, что с такой скуки мы и сами вполне можем сдохнуть, поэтому мы привели в порядок нашу спальню и рано легли спать. Я было хотела почитать, но Бэйба не переносила, когда видела у меня книгу в руках. Она не находила себе места, металась по комнате, беспрерывно задавала мне вопросы, читала вслух через моё плечо строки вслух и в конце концов заявила, что всё это «чёртова ерунда».

Вечером в пятницу, накануне Пасхи, когда я получила зарплату, я зашла в лавку к мисс Дойль и купила себе пару нейлоновых чулок, бюстгальтер и белый носовой платок с кружевами. У меня никогда не было такого платка, я не позволяла себе даже мечтать о нём, тонком, как паутинка, нежном и очень изысканном. Я мечтала о том, как буду летом носить его на руке за маминым серебряным браслетом, с выпущенными кружевами, соблазнительно развевающимся. Во время наших водных прогулок с мистером Джентльменом его унесёт ветром, он будет парить над голубой водной гладью, как большая кружевная птица, а мистер Джентльмен погладит меня по руке и скажет: «Мы купим другой, такой же». От него по-прежнему не было никаких вестей, хотя Марта написала мне в письме, что он вернулся, загоревший, как негр.